Пройдя сквозь ад, остаться…


Время мчится стремительно. У моих сегодняшних  собеседников уже давно позади остались детство и юность, первые влюблённость и признания, годы студенчества у неё и учёба в Харьковском военном училище у него. А вот последующую часть жизни они и по сей день не разделяют, считая её единой на двоих.

Начало 80-ых, Поставы. Она жила вместе с родителями, работала в СШ №1, он служил в 6 городке. Познакомились на юбилее её тогдашнего директора школы. Через год поженились. «Убедил своей настойчивостью, добротой, искренностью и красотой — волосы кудрявые, глаза карие, — рассказывала Людмила Васильевна Кайда во время моего визита к ним. — Умел приятно удивлять. Ну вот, скажем, когда военный аэродром в Поставах ремонтировали и полк выводили в Берёзу Брестской области, он стремился приехать ко мне. Однажды постучал в окошко в четыре утра. На мой вопрос «чем добрался?» ответил: «Из Нарочи — пешком». То есть автобус довёз до конечной — а там думайте сами. Вот и придумал. Женихом ещё ходил, а когда видел, что моей маме нужна помощь в огороде, долго не раздумывал. Вот этим и подкупил и меня, и родителей. Они очень ценили его. Когда поженились, и мама потом по причине болезни не могла ходить в магазин, обычно перед праздником просила меня купить подарок для Володи, ибо такое исключалось, чтобы она не поздравила зятя».

Их свадьба состоялась 7 ноября 1982 года. На второй день гости собрались у родителей невесты в уютном домике по улице Я. Купалы. Молодым было весело, им казалось, что так будет всегда. Мужа вскоре перевели в г. Кобрин. Вначале поселились на частной квартире, чуть позже получили собственную. А через несколько месяцев старший лейтенант Кайда узнал, что ему «светит» отправка в Афганистан.

Что знали люди о той далёкой и непонятной войне? То, что слышали в репортажах тележурналистов да читали в газетах. Однако муж и жена понимали, чем может обернуться поездка. Но совместно эту тему не обсуждали. В душе, наверно, каждый надеялся, что приказ отменят. И когда в отпуск ездили к его родителям в Украину, за всё время ни разу не обмолвились о том, что их тревожит, ибо жалели отца и мать, у которых были больные сердца. А когда все вместе поехали на кладбище навестить могилы родственников и Людмила увидела целую аллею могил погибших «афганцев», с трудом  сдержалась, чтобы не разрыдаться. Вдвоём придумали, что письма для родителей он будет присылать в Поставы, жена — пересылать их Володиной тёте,  а та — отцу и матери. Конверты он подписал своей рукой. Тайна эта срабатывала долго, но всё же была раскрыта, и родители узнали, где находится сын.

Приземлились в Ташкенте. Некоторое время отводилось на акклиматизацию. Потом был Кабул.

— Ни выходных, ни праздников, сплошной рабочий день — вот что такое война, — рассказывал В. Л. Кайда. — Подъём в 3.00, завтрак в 3.30. Какая еда в такую рань? Летали на МИ-8МТ. Экипаж — 3 человека: лётчик, штурман и борттехник. Когда служил в Поставах, не летал, у меня была наземная специальность, но, в принципе, в небо подняться хотелось. Мечта осуществилась в Кобрине. И в Афганистане нужно было летать. Потому что случалось так, что погибал или был тяжело ранен командир, оставался борттехник, а взлететь не мог. Приходилось взрывать вертолёт и уходить с десантом в горы. Стояли  в Кабуле, а летали по всему Афганистану. Понять, зачем всё это, было нельзя. «Шурави!» — кричали нам, а в спину нож могли всадить в любой момент.

Людмила Васильевна слышала отголоски трагедий жён, матерей, отцов, детей. И хоть очень желала, чтобы муж вернулся живым и невредимым, нет-нет да и закрадывались грустные мысли. А когда весной 1984-го целый месяц не было никаких вестей, тревожно ждала, что кто-то постучит в дверь, позвонит и скажет о беде. «Хорошо, что я жила с родителями, и это меня спасало, — рассказывала. — Сочувствовала Володе, а помочь ничем не могла. Ужаснулась, когда узнала, что он на вертолёте вывозил погибшего, с которым, кстати, раньше вместе служили в Поставах».

Владимир Леонидович напрягает память, чувствуется, что очень болезненно вспоминать ему те моменты.

— Как-то случайно встретил бывшего сослуживца в Гордезе, — говорит. — Мы там звеном дежурили. Полетели вдоль пакистанской границы. Их сбили. Командир сгорел, правый смог выскочить. Нашему экипажу было приказано взлететь и забрать. А сесть не можем — лес. Я в первый раз увидел не тело, а мышцы. Или вот ещё. Сидим на ближних подлётах. Сообщают о том, что подорван БТР и надо забрать погибших. Летим… Положили на палатку… Всё растекается… Жара… Начинаю курить, чтобы не слышать запаха крови. А вестей от меня не было целый месяц потому, что в Баграме проводили операцию и вся эскадрилья буквально жила на аэродроме. Испытания невероятные — немытый, небритый, на душмана похожий — фото в альбоме есть такое.

А разве мог он написать о своей работе на войне?! Но в минуты, позволяющие прикоснуться ручкой к листу бумаги, уединялся и изливал свою израненную душу. Называл жену роднулечкой, зоренькой, солнышком. Казалось, что письмо приблизит их встречу и она услышит, согреет на расстоянии.

«Людмилка, ты мне снишься даже во время коротких передышек перед вылетами. Устаёшь от этого постоянного напряжения, и иногда хочется забыться, отойти от этого суматошного житья, но, увы, тоже некогда…»

«Ответ пишу в вертолёте. На дежурстве, и потому не могу отойти от машины ни на шаг, вдруг подымут. На прошедшей неделе здорово измотались, практически целый день в воздухе».

«Сегодня — День Конституции, но у нас самый трудный рабочий день. Хочется, чтобы время летело быстрее, пусть год уходит побыстрей…»

«Очень жду твоих писем, но их пока ещё нету. Остался в модуле один, ребята пошли на ночные полёты, а я сегодня целый день летал, теперь отдыхаю. Солнышко моё, у тебя скоро день рождения, а у меня даже нету открытки, чтобы тебя поздравить…»

«Снова целую неделю не мог написать ни строчки, потому что были вне базы и в довольно паршивых условиях. Все порядочно измотались, засыпаешь даже в полёте. В трудные минуты думаю о своей лапушке — и становится легче».

А ещё думал о своей земле, Родине, родных. Когда было безопасно, выходил на улицу, всматривался в ночное небо и звёзды и пытался угадать: а где же наши, родные и привычные? Но на него смотрели чужие — большие, яркие, глазастые, от которых не шло тепло и которые ничего хорошего не могли пообещать и подарить, потому что в ночное время летать опасно. «Так где же Украина и в какой стороне Поставы?» — не унимался. Выручал штурман, который, глядя на карту, отвечал на все вопросы.

Сколько других мыслей носил Владимир Кайда в голове — знать только ему самому. Особенно подкосила гибель экипажа из его эскадрильи. Это случилось за 20 дней до замены, то есть до окончания командировки. Когда вернулся, про самое-самое старался не вспоминать. Людмила Васильевна тему войны обсуждать и не пыталась. А он всё продолжал «воевать» — во сне кричал, стрелял, вздрагивал от каждого звука и шороха…

Потом была дальнейшая служба — в Кобрине, Германии, довелось некоторое время побыть в Эфиопии. А завершил, где и начинал — в Поставах, только уже в другой части, которая и принадлежала другому государству — Республике Беларусь. Имея юридическое образование, позже работал в гражданских организациях. Теперь на пенсии.

Когда наступает 15 февраля, День вывода советских войск из Афганистана, он будто снова в строю. И не было такого года, чтобы эта дата проходила незаметно.

— Всякие моменты в жизни случались, но мы никогда о ней не забывали, — говорит Людмила Васильевна. — Нужно было выпить сто грамм за тех, кто не вернулся, — выпивал. Мой отец —  участник Великой Отечественной войны Василий Иванович Степаненко — Володю поддерживал. Он-то знал, что такое война и каково это — не досчитаться друзей после боя. Раньше я никак не могла понять, как это папа помнит все фронты, какие войска освобождали ту или иную территорию, кто командовал и т. д. А теперь понимаю, видя, как муж до сих пор всё держит в своей голове. Нас всех сплотили испытания Афганистаном. Особенно это чувствовалось, когда Володя служил в Германии. Мы жили, казалось, одной семьёй. С некоторыми из друзей связь и теперь поддерживаем. Иных уже нет на этой Земле.

— А что держит, помогает устоять, чтобы жить не падая? — осмеливаюсь спросить Владимира Леонидовича.

— Просто нужно находить в себе силы, думать о том, что жизнь продолжается, и видеть себя в этой жизни, — ответил собеседник. — Попустишься — всё потеряешь. И здесь очень важна роль женщины  — жены, матери, сестры. Я благодарен Людмиле, она была моим надёжным тылом.

В. Л. Кайда нашёл себе занятие — с удовольствием мастерит на подворье дома по улице Я. Купалы. В минуты отдыха нет-нет да и задумается, почему это жизнь так устроена, за что людям посылаются испытания, трудности. В другой раз себя утешит — так ведь есть же продолжение! С женой воспитали двух дочерей. Обе живут в Минске, замужем, у старшей — уже свои дети. Именно для любимых внучек дедушка и старается сотворить радость, бесконечно счастлив, когда съезжаются в Поставы все. Такое бывает обычно летом, во время школьных каникул и отпусков.

Рассказывая об этом, Владимир Леонидович особый акцент делал на своей благодарности зятю — мужу старшей дочери. Они оба работают в одной из минских школ, где создан музей, посвящённый воинам-«афганцам». Патриотическим воспитанием школьников занимается и зять. В прошлом году на мероприятия, которые проводились в школе 15 февраля, получили приглашение Кайды-старшие. Учитывая то, что они побывали и на «Острове слёз», впечатления от этого и сейчас в душе. Ежегодно в обязательном порядке ходит на торжества в Поставах, с благодарностью отзывается обо всех, кто свято чтит эту дату.

Владимир Леонидович умеет радоваться всему, например  моему журналистскому интересу к судьбе его, одного из бойцов той войны. После нашей беседы делился: «Вот и хорошо, что так получилось. Собрал всё, начиная с лётной книжки — а это же мой главный документ — и оканчивая письмами, фотографиями и, безусловно, наградой — орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» III степени. Давно не пересматривал». А я в ответ совсем серьёзно: «Пора писать воспоминания». И если так, то они будут о том, что человек, пройдя сквозь ад, остаётся человеком, умеющим жить и радоваться жизни.

Галина ПИЩ.

Фото из семейного архива Кайда и Вероники Филанович.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.