Не подчиняется сознанию

2018-2020 год — Год малой радзімы

wpid-moy-devyatiletniy-syn-sprosil-chto-takoe-detskiy-dom-ob-yasnila_i_1

Любуюсь своим маленьким внуком, балую и холю его. Наблюдаю за другими малышами, гуляющими во дворе с мамами, или  папами, и часто вижу, как эти заласканные, залюбленные чада, тонко чувствуя свою безграничную власть над родителями, требуют, капризничая, исполнения любого их желания и прихоти; как готовы родные броситься на защиту, если, не дай Бог, кто-то ненароком обидит их кровиночку. Гляжу и радуюсь за этих детей. Но, хотя прошло уже много лет, не забыть мне деток с иной судьбой.

Тяжело заболел мой пятимесячный сынок. Поместили нас в детскую больницу г. Хабаровска, в палату, где лежали мамы с грудничками. Как все тряслись над своими крохами! Уставшие, измученные матери сутками не спускали их с рук, лишь бы те не плакали, перестав ощущать материнское присутствие.

Напротив нашей палаты располагалась другая, для детдомовских детей. В ней под присмотром постоянной няни находилось восемь малышей в возрасте до 5 лет. А какая мать равнодушно пройдёт мимо этой двери? Мы заходили к этим деткам, помогали ухаживать за ними, приносили гостинцы. Как хотелось взять на руки больное дитя, приласкать, покачать, утешить. Но няня строго предупредила не приучать к рукам. Мы понимали и не осуждали её: ведь в детском доме на одну няню приходилось до 20 малышей — на всех рук не хватит.

Это были удивительные дети: они не умели плакать. У них даже не было понятия при помощи плача обратить на себя внимание. И только боль от уколов  ненадолго вызывала у них слёзки. Зато как эти крохи умели радоваться малейшему проявлению внимания к ним! Они улыбались, нетерпеливо топали ножками в кроватках, доверчиво тянули ручки к каждой зашедшей женщине. А как бережно обращались с подаренной им незатейливой   игрушкой, не расставаясь с нею даже во время сна.

В другой раз круглых сирот и отказников в палате не было. Но почти за месяц, что мы с сыном провели в больнице, никто ни к одному ребёнку не приехал, хотя, как сказала няня, о болезни детей родных извещали в обязательном порядке.

А однажды я заглянула в палату, держа на руках уснувшего сына, и увидела настоящее чудо: в кроватке стояла с    распахнутыми навстречу мне ярко-синими, в пол-лица глазами маленькая девчушка. Волосики цвета червонного золота завивались в тугие локоны — крошечный ангелочек, попавший в обитель боли и страданий. Я устремилась к девочке, и она, чуть возвышаясь над деревянной кроваткой, всем тельцем потянулась ко мне, тесно прижалась головкой к моему боку. Я гладила её, перебирала кудряшки, говорила с ней, а она, застыв в одном напряжённом положении, жадно впитывала ласку. У меня уже затекла рука, державшая сына, слёзы застилали глаза, но я не могла оторваться от ребенка, стараясь подольше продлить ему минуты блаженства. Только когда медсестра позвала на очередной укол, отошла от малышки. И чуть не вскрикнула: на тонкой нежной детской шейке багровел надавленный перекладиной кро­ватки глубокий след. Как же нуждалось это дитя, не знавшее материнского тепла и заботы, в мягкой ласкающей руке, в добром слове, в той любви, которая исходила от чужого, незнакомого человека!  

Понимаю, что не имею права осуждать кого-либо, но не смиряется душа, не подчиняется сознанию, не заглушить в ней наболевшего. Пусть бы не на детские сиротские судьбы ложились отпечатки этих неизгладимых следов, а запекались незаживающими ранами на сердцах тех женщин, которые лишили себя высочайшего божественного права называться матерями.

Лидия СТРИЛЕЦ.



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.