Спасали раненых… Из воспоминаний Вероники Антоновны Шапель

75 лет освобождения Витебщины от немецко-фашистских захватчиков

Вероника Антоновна Шапель родилась и жила перед войной в д. Масленики Поставского района. С октября 1942 г. по июнь 1944 г. была связной партизанского отряда имени А. В. Суворова бригады имени К. Е. Ворошилова.

Это было в начале войны. Жители деревни Масленики, что за Ольшевом, под Лынтупами, следили с тревогой за проис­ходящими событиями.

И вот однажды самолет, точно раненная птица, наклоняясь на одно крыло, стал быстро снижаться и вскоре сел на лугу. Стеклянный колпак отодвинулся, и из самолета показался человек в черном комбинезоне. Он и еще один в таком же ком­бинезоне осторожно вытащили безжизнен­но обмякшее тело товарища. Привести его в чувство так и не удалось. Тогда летчик со вздохом повернулся к крестьянам и сказал: «Взлететь не можем, все топливо вылилось, а уходить к своим надо немед­ленно. Забрать Ваню с собой невозможно: очень уж плох он». Летчик пытливо смот­рел на крестьян, пришедших к самолету. А те молчали. В другое время любой из них предложил бы свою хату. Но теперь война, немцы. И крестьяне один за одним побре­ли к деревне. Летчик понимал их состоя­ние, но и товарища оставить в беде невоз­можно.

Тогда я отыскала глазами в толпе свою сестру Ядвигу, подошла к ней и спросила, что может мы его возьмем? Сестра даже испугалась. Но я решила, вопреки всем здравым рассуждениям, взять летчика. Тогда один из крестьян быстро зашагал по лугу за лошадью. И когда телега подъеха­ла к нашему дому, матери было уже все известно. Она стояла на пороге, стараясь своим небольшим телом заслонить, не про­пустить несчастья, идущего в ее хату.

— Не пущу, девайте куда хотите. Вы и себя погубите и семью! И она зарыдала. Тогда я обняла мать и начала просить: «Он же человек, он покалечен, он может умереть, а ведь у него тоже есть мать. И она ждет, пусть сын вернется живым». Тогда мать отступила. Вышла на порог уже с подуш­кой и одеялом в руках. Я плотно забинто­вала раненому грудь, но темное пятно не исчезало. Кровью пропитываются бинты. Летчик старался улыбнуться, но от боли исказило его лицо. Потом он спросил: — А где же все-таки я нахожусь? Где коман­дир, штурман? Вскоре прибыл фельдшер, но он не обрадовал нас, сказал, что он бес­силен, нужна операция, иначе летчик не жилец. Тогда мы решили отвезти Ваню в Свенцяны. Отыскали врача, положили в больницу. Через несколько дней мы с Га­линой Куницкой вновь пошли туда. Весь городишко кишел немецкими солдатами. С трудом мы отыскали знакомого врача. Но тот усмехнулся и сказал: «Я уже не доктор. Хорошо, что хоть санитаром оста­вили. Я же неполноценный человек, еврей. И с вашим раненым они поступили по-своему».

Когда мы спросили, что с ним, он отве­тил, что умер сегодня, совсем недавно. И что после его операции раненого оперировал сегодня немецкий врач. Мы начали пла­кать, но врач нас отправил домой, потому что находиться здесь было опасно. Он обе­щал похоронить летчика. А для того, что­бы мы узнали могилу, крест он покрасит в голубой цвет.

После войны я написала письмо роди­телям Ивана Горбаконя, где кратенько описала его смерть. А через некоторое вре­мя получила от них ответ.

Переписка с этого дня у нас продолжа­лась долго. Я написала, что адрес нашла среди вещей Ивана. Описала все разгово­ры с Ваней. Написала, что храню вещи Вани: мыльницу, зубную щетку, пачку зуб­ного порошка, есть еще открытка.

Через 26 лет после смерти Вани ко мне приехали в гости его сестры Евгения и Наталия. С ними мы съездили на кладби­ще в Свенцяны, где похоронен летчик Иван Горбаконь.

Печатается по аудиозаписи воспоминаний, сделанной в конце 1960-х годов для школьного музея пос. Нарочь.
Источник: книга «Память: Поставский район»



Tagged

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.