«Повсюду лежали трупы расстрелянных евреев…» Нина Гетьман до сих пор не может забыть страшные военные годы

75 лет Победы

Не стереть годам воспоминания

Жительнице Постав Нине Гетьман в этом году исполнится 90 лет. Сюда вместе с мужем-военным она приехала 12 апреля 1961 года — в день, когда Юрий Гагарин совершил первый в мире полёт в космос.

Нина Гетьман (в девичестве — Ларченкова)

Новое место жительства пришлось Нине Александровне по душе. Наш город она считает своей второй родиной. Но как бы ни было дорого сердцу это место, в мыслях волей-неволей возвращается туда, где прошло детство. В те времена, когда ещё живы родители, братья, сёстры, когда ещё не было войны…

— Я родилась в ныне несуществующей деревне Василёво на Смоленщине, — начинает свой рассказ Нина Александровна. — Детей в семье было пятеро: я (самая младшая), две сестры и два брата. Детство было бедным. В поисках лучшей доли родители в 1938 году приняли решение переехать в Украину — в Донецкую область, в Горловку. Жить там стало действительно лучше, сытнее, чем у нас в деревне. Но радовались недолго, потому что вскоре началась ­война.

1938 год. Проводы в армию родного брата Нины — Николая (сидит в центре со своей невестой). Во время Великой Отечественной войны пропал без вести

Отца призвали на фронт сразу же. С ним добровольцем пошёл младший брат Нины, вслед за ними — и старший, который летом 1941-го заканчивал службу в армии. До демобилизации ему оставался ровно месяц. Никого из трёх мужчин в семье больше не увидели.

— Одни женщины остались дома: я, две сестры и беременная мама, — вспоминала долгожительница. — На улицу выйти было страшно — повсюду лежали трупы расстрелянных евреев. Одну из моих сестёр, Анну, немцы схватили прямо на рынке и вместе с другими мирными жителями отправили на принудительные работы в Германию. А тут ещё и русских в Горловке притеснять стали. Мы в таком отчаянии были! Не знали, что и делать. Как вдруг на пороге дома немец появился. Всё, думаем, конец. А он на русском языке говорит моей маме: «Не бойся… Уезжайте скорее, пока живы. Вы в списках тех, кого гнать в Германию собираются…» И дал справку, написанную по-немецки, чтобы никто нас в пути не тронул. Оказалось, что отец у него русским был. Наверное, чтил свои корни, поэтому и был к нам так благосклонен.

Мама Нины купила лошадь, сложила на телегу самое необходимое и с двумя дочками отправилась обратно на Смоленщину. Им предстояло преодолеть около тысячи километров.

— Лошадь настолько измученная была, что на телегу садились по очереди. А вообще по возможности старались больше пешком идти, — продолжала рассказ Нина Александровна. — Мама прямо в дороге и родила — мальчика. Отдохнуть останавливались, где придётся. Однажды расположились на ночлег в заброшенном сарае. А тут дед к нам взволнованный бежит. И наказывает: «Уходите скорее отсюда: здесь немцы тифозные лежали». А мы и не знали, что за тиф такой, пожали плечами и дальше пошли. Смертельную слабость я почувствовала первой. Помню, всё маму просила, чтобы она меня на телегу посадила: пешком идти уже не могла. Мама решила, что я просто притворяюсь… В итоге я от повозки отстала, присела в канаве и потеряла сознание.

Вскоре заболела и мама Нины, и её только родившийся братик. Лишь одна сестра — Маша — держалась, находила в себе силы вести лошадь под уздцы.

Подпись на обратной стороне фотографии, присланной братом накануне войны: «На долгаю и вечною Память Матери от вашева сына Ларченкова Николая Алексанровича. 10.06.41.» (орфография сохранена)

Выжить в той ситуации помог случай. По дороге, в брянских лесах, встретили военного (скорее всего, начальника партизанского отряда), который сжалился над семьёй, отправил всех в ближайший госпиталь. Не одну неделю там лечились. В том числе и Маша — сестра вскоре тоже заболела.

Путь продолжили втроём: малыша спасти не удалось.

— До Смоленщины в итоге добрались месяца за четыре, — взволнованно рассказывала собеседница. — Наши деревенские нам столько картошки принесли — не на один год жизни хватило бы! Но вскоре её забрали партизаны, а мы на гнилую перешли. Но это была мелочь по сравнению со страхом смерти, когда в деревню пришёл карательный отряд. Свою кухню немцы разместили возле дома маминой сестры, где мы остановились. Завхозом у них был русский пленный, который соскребал остатки еды и приносил нам. Так и выжили, не умерли с голоду. Удивительно, но из местных жителей фашисты никого не трогали. А вот в деревне Большое Шапково, что в километрах 20-ти от нас была, согнали всех жителей в большой сарай и заживо сожгли.

Когда Смоленщина была освобождена, Нину направили учиться в специальное ремесленное училище в город Мещовск Калужской области. Там она и ещё четыре сотни девушек шили для военных нательное бельё — в других регионах война ещё продолжалась. Наверное, поэтому в образовательной программе был сделан уклон на военную подготовку «студенток»: а вдруг ещё на фронте нужна будет помощь? В итоге устройство винтовок они знали не хуже мужчин. Но, к счастью, эти знания им не пригодились.

После окончания учёбы Нине Гетьман (в девичестве — Ларченковой) была присвоена квалификация «Мастер по пошиву мужского и женского белья и дамского лёгкого платья». По распределению её, тогда ещё 17-летнюю девушку, направили работать на Брестчину. Там она и познакомилась со своим будущим мужем.

Группа выпускниц специального ремесленного училища (Нина сидит крайняя справа)

— Мы поженились буквально через неделю после знакомства и прожили вместе 57 лет, — рассказывала Нина Александровна. — Расписываться поехали в кузове грузовика, а выйдя из ЗАГСа, не знали, куда податься: своего жилья у нас не было. Потом жизнь как-то сама собой устроилась. Муж получил дополнительное образование, рос по карьерной лестнице. В Поставах служил в ракетных войсках стратегического назначения, был главным энергетиком. На пенсию ушёл в звании подполковника. Я работала бухгалтером в одной из воинских частей, позже была переведена на должность начальника квартирно-эксплуатационной службы. На ней и отработала до 60 лет.

На столе Нины Александровны лежат медали — «Ветеран труда», «Ударник коммунистического труда»… Рядом с ними — фотография умершего мужа Ивана Васильевича. Узнаю, что в годы Великой Отечественной войны он освобождал Керчь, пуля прошла совсем рядом с сердцем. Награждён орденом Красного Знамени, орденом ­Оте­чественной войны ІІІ степени, орденом Славы…

— День Победы для мужа всегда был святым днём, — едва сдерживает слёзы Нина Гетьман. — Я же всегда 9 Мая вспоминаю счастливого директора ремесленного училища, который, узнав новость о капитуляции Германии, бегал по учебному заведению и обнимал всех подряд. Я часто думаю о маме. Она в войну пережила смерть мужа и троих сыновей, вынесла, казалось бы, невыносимое. Но нашла в себе силы жить дальше. Умерла в возрасте 65-ти лет. Где похоронен её старший сын, она так и не узнала. Я после войны много куда обращалась за информацией, но всё тщетно…

К счастью, во время Великой Отечественной удалось избежать ещё одной трагедии: сестра Нины Анна, которую с Горловки вывезли в трудовой лагерь, из Германии вернулась живой. Как и вторая сестра, Маша, она благополучно устроила свою жизнь. Обе после войны работали в Брестской области на авторемонтном заводе.

Никого из сестёр уже нет. О них, а также о других родных Нине Александровне напоминают только старые фотографии в большом семейном альбоме. Но одинокой моя собеседница себя не ощущает. У неё трое сыновей, трое внуков, правнук. По возможности Нина Александровна рассказывает им о том, самом страшном периоде жизни — о войне. Чтобы помнили, чтобы знали цену мира на Земле.

Инна Снежкова
Фото из архива Нины Гетьман 



Tagged

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.