Каждый из нас сталкивается с испытаниями, порой незаметными глазу окружающих. Мы привыкли считать красивыми лишь безупречные образы, забывая, что истинная привлекательность кроется в наших уникальных особенностях. История Татьяны — живой пример того, насколько глубокими бывают внутренние переживания и как важно суметь полюбить себя настоящую. Прочитав её откровенный рассказ, возможно, многие смогут рассмотреть собственную красоту сквозь призму внутреннего мира и, наконец, почувствовать себя счастливыми и свободными. Пусть откровенный рассказ нашей героини станет поддержкой для каждого, кто ищет силу в собственной неповторимости.
Добрый день. Меня зовут Таня. Мне 40 лет, и у меня родимое пятно на левой стороне носа — гемангиома.
История моего пятна началась 30 июня 1985 года — в день моего рождения. Роды у мамы были первыми, проходили нормально, как, впрочем, и сама беременность. Мама никогда не рассказывала, что она почувствовала, увидев меня в первый раз, а я никогда об этом не спрашивала. Но предполагаю, что она очень переживала. Врачи, с которыми родители консультировались после моего рождения, точного объяснения, почему появилось это пятно, не дали, сказав, что так, к сожалению, бывает, и заверили, что с наступлением полового созревания пятно значительно посветлеет или вовсе пропадёт. Но этого, увы, не произошло. Некоторые из родных говорили, что пятно появилось из-за того, что мама, будучи беременной, испугалась, увидев пожар, и схватилась за лицо. Очевидно, что это миф, но тем не менее данные рассуждения тоже имели место быть, как и пожар, который мама видела на самом деле.
Родители решили не пускать ситуацию на самотёк и не ждать, «когда само пройдёт». С раннего детства меня возили по врачам и клиникам, на самые разные процедуры, которые иногда были очень болезненными. До сих пор с ужасом вспоминаю «выжигание» (лазерное лечение) в одном из медцентров Минска. Это, наверное, одно из самых страшных воспоминаний моего детства. Процедура приносила одни только страдания, а эффекта от неё почти никакого не было. Удалить всю гемангиому таким способом вообще не представлялось возможным. Родители, видя несоизмеримость моих страданий и результата, после нескольких сеансов остановились. Понимаю, что для них было важно сделать всё возможное для того, чтобы я не чувствовала себя какой-то другой, и я очень ценю это и благодарю за заботу. Они даже нашли возможность отправить меня в эстетическую клинику в Вильнюсе. Сейчас, конечно, это не кажется чем-то сверхъестественным, но для начала нулевых это можно было расценить как личное достижение моих родителей. Процедуры там я вспоминаю с теплотой из-за очень тактичного, мягкого и ласкового отношения к себе. К слову, по определению они считались самыми эффективными из всех, но т.к. сосуды у меня расположены глубоко, не помогло и это лечение.
Что касается осознания того, что я не такая, как все, то хочу сказать: не было какого-то особенного дня, когда я подошла к зеркалу и увидела, что со мной что-то не так. Это пятно всегда было со мной, а я — с ним. Но была особенная ситуация (особенная для меня), которая стала отправной точкой в моём понимании, что я всё же отличаюсь от других. Именно после неё я начала «замечать» своё пятно, вернее обращать на него внимание. Во время игры на улице с другими детьми меня кто-то назвал «Мороз-Красный нос», и я не сразу догадалась почему. А когда поняла, стало очень-очень обидно. В будущем меня ждало много похожих ситуаций, но я постепенно научилась на них реагировать спокойно, и в какой-то момент они меня совсем перестали задевать.
К слову, у меня всегда было много друзей, в том числе и мальчиков. Первая любовь не обошла меня стороной, и она не была несчастной, скорее наоборот, очень милой и трогательной, а главное — взаимной. Мне придавало уверенности, что мой парень был одним из самых весёлых, умных и красивых мальчишек в нашей компании. Девочки, которым он тоже нравился, не понимали, почему мы вместе и что он нашёл «в этой красноносой». Вместе с мужским вниманием пришло желание выглядеть идеально, ну или почти идеально. Всё же полностью без комплексов не обошлось. Лечение не приносило видимого эффекта, и я начала гримировать пятно. Кстати, получалось весьма достойно, правда, поиск и покупка хорошей косметики были настоящим квестом, про который можно рассказать ещё одну историю.
Отмечу, что мой подростковый период в целом прошёл спокойно. Самобичеванием я точно не занималась, личная жизнь складывалась удачно. Но всё же я часто задумывалась над тем, как меня видят и воспринимают другие из-за моего родимого пятна, представляла, какой была бы я и моя жизнь без него…
Когда мне исполнилось 18 лет, родителям сказала, что я принимаю себя такой, какая есть, не собираюсь что-то менять в своей внешности, не планирую больше ездить по разным клиникам, врачам и процедурам. С тех пор эта тема для меня была закрыта. Я горжусь собой за это решение и даже сегодня его не изменила бы.
Я активно маскировала гемангиому до 19-20 лет. Потом перестала её скрывать под слоями косметики. Примерно в этом возрасте и пришло полное принятие себя и своей внешности — спокойное, правильное. Такое, каким оно и должно быть, без вызова окружающим, мол, да, я такая, смотрите! И без сценария в голове, что когда-то я всё же это исправлю. Гемангиома — такая же часть меня, как любая другая родинка на моём теле.
Меня легко запоминали в школе, колледже, университете, в любых новых местах, и это мне иной раз помогало.
Я часто ловлю на себе взгляды людей, но это меня больше не раздражает. Уверена, в большинстве случаев это происходит неосознанно, т.е. человек сначала «цепляется» взглядом за какую-то особенность во внешности, а потом понимает и просто отводит взгляд. Так мы устроены. Думаю, если бы я была «по ту сторону баррикад», то, скорее всего, тоже засмотрелась бы на человека с особенностями. Но, имея за плечами личный опыт, могу с уверенностью сказать, что никогда не задерживаю взгляд на людях с особенностями.
На улице ко мне часто подходят детки и спрашивают, что со мной случилось и почему у меня такой красный нос. Я им всегда отвечаю, что поранилась и это скоро пройдёт. И тогда в знак поддержки они начинают показывать свои царапины, шрамы и ссадины, успокаивать меня. Детская эмпатия бесценна, и меня умиляют такая искренность и поддержка. Кстати, недавно мой младший сын (ему 4 года) тоже спросил, что у меня за пятно. Попыталась максимально доходчиво объяснить, что я родилась такой. Но он быстро потерял интерес, переключился на что-то другое и больше к этой теме пока не возвращался. А старшие дети и вовсе никогда не спрашивали об этом.
Когда я была беременна первенцем, задумывалась, может ли пятно передаться ребёнку. Вроде, умом понимала, что нет, но всё равно внутреннее беспокойство не покидало меня до момента рождения. Так было и во время второй и третьей беременности. Все сыновья родились без каких-либо родимых пятен. Рада ли я этому? Конечно, да! И не только потому, что они у меня такие красивые, а потому что тот огромный внутренний ресурс, который я потратила на принятие себя и своей внешности, мои мальчики могут потратить на что-то значимое и полезное.
Мой вывод из всей этой истории таков: отличаться от других не страшно, если относиться к себе с неподдельной любовью и нежностью. Скрывать не буду, что на то, чтобы этому научиться, у меня ушло много сил и времени. Но я ни о чём не жалею.
Татьяна Сивчак
