Каждый год 11 апреля, в Международный день освобождения узников нацистских концлагерей, мир вспоминает одну из самых трагических страниц истории. Эта дата не просто памятный день в календаре, а символ несломленной воли людей, прошедших через ад лагерей смерти.
Ровно 81 год назад, в 1945 году, истощённые, но не побеждённые узники Бухенвальда подняли вооружённое восстание и заставили бежать охрану. Это был акт мужества, подаривший жизнь многим. Но миллионам других спастись не удалось.
Год спустя Нюрнбергский трибунал вынес жёсткий вердикт: заключение в неволю мирных граждан и использование их рабского труда — это не просто военное преступление, а преступление против человечности. Наиболее трагичной оказалась судьба советских людей. Нацистская расовая теория называла их «недочеловеками», что оправдывало голод, побои и отсутствие медицинской помощи.
Цифры, за которыми трагедия
С 1933 по 1945 год через нацистские лагеря прошло около 20 миллионов человек из 30 стран мира. 12 миллионов погибли. Каждый пятый узник был ребёнком. 5 миллионов погибших – граждане СССР.
Эта беда не обошла стороной и уроженцев Поставского района. Благодаря кропотливой работе с документами архивов Яд Вашем и Арользена, Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО) Российской Федерации и Национального архива США сегодня мы по крупицам восстанавливаем имена земляков — узников и жертв нацизма.
От Дахау и Гузена до Бухенвальда и Заксенхаузена
Уроженец Постав Гирш Кац (1899 г.р.) получил в Дахау лагерный номер «81944». Он умер в филиале Маутхаузена — Гузене — 23 ноября 1944 года. 18-летним попал в Дахау Мечислав Лашук из деревни Черняты. Он прожил в лагере всего несколько месяцев и умер 24 декабря 1944 года — в канун Рождества, которое для него так и не стало светлым праздником.
«Фабрикой смерти» был австрийский Маутхаузен. Сюда, в лагерь с печально известными каменоломнями и «блоком смерти №20», отправили 30-летнего Владимира Гутора из деревни Макаровцы. Под номером «75786» он прошёл все круги этого ада.
Страшные страницы истории связаны и с Бухенвальдом — лагерем, где смерть стала повседневностью. Через его ворота прошли несколько уроженцев Поставщины. К сожалению, установить полностью их судьбы не удалось, но пребывание этих людей в лагере смерти зафиксировано в сохранившихся документах. Это Михаил Малевич из Ковалей (лагерный номер «37896»), Владислав Василевский из Забродья («4433»), Владимир Волков из Постав («3480») и Фёдор Томашевич из Виноградов («72360»).
Василий Шевякин из деревни Гары оказался в Заксенхаузене, где умирающих заставляли петь. Он не дожил до освобождения — умер 25 января 1943 года.
«Остарбайтеры» – унизительное клеймо
В годы оккупации нацисты планомерно угоняли мирное население в рейх. Жители Беларуси, как и другие граждане СССР, получали уничижительный знак «OST». Около 2 000 жителей Поставского и бывшего Дуниловичского районов разделили эту участь. Особенно массовый вывоз прошёл во время карательной операции «Фриц» осенью 1943 года. Деревни сжигали, а людей грузили в товарные вагоны на станциях Воропаево и Лынтупы.
За каждым лагерным номером, датой рождения и сухой строчкой «умер» стоит человеческая жизнь. Искалеченная войной, оборванная или сломленная голодом и рабским трудом. Мы обязаны помнить, какой ценой была завоёвана победа над нацизмом и к чему приводит человеконенавистническая идеология. Память об узниках нацистских лагерей жива, пока мы называем их имена.
Из протокола допроса командира 2-го батальона 24-го полицейского полка СС капитана Эрнста Фалька на Минском судебном процессе в январе 1946 года:
Прокурор: «Назовите деревни, сожжённые по вашему приказанию».
Фальк: «Я могу назвать только деревню Борейки, что была расположена в 15 км от Воропаево. Название второй деревни я не помню».
Прокурор: «Какое количество населения было угнано из этих сёл?»
Фальк: «Из деревни Борейки было угнано 800 человек в деревню Воропаево, и все они были переданы на сборный пункт полка…, откуда это население направлялось на железнодорожные станции Молодечно и Полоцк, затем отправлялось на работу в Германию…»
Часть угнанных оказались в концлагере Штуттгоф (Польша), саксонском Нордхорне и ряде других городов Германии. Жилищные условия были антисанитарными, питание — скудным, медицинская помощь отсутствовала. Многим из них не было суждено вернуться на Родину.
Александр Кузнецов
