Старший помощник прокурора Поставского района Тамара Зубко ломает стереотипы о слабом поле одним своим появлением в форме. Когда она выступает на школьных собраниях, зал замирает от живых, бьющих под дых примеров оставления детей в опасности, которые цепляют сильнее любой социальной рекламы. Однако не всем известно, какую глубокую личную драму скрывает её чуткое сердце за строгим прокурорским взглядом.
Рука на пульсе 24/7
— Я с детства знала, что буду работать либо следователем, либо прокурором, — рассказывала при встрече Тамара Зубко. — Может, детективные сериалы повлияли, «Каменскую» очень любила. У меня всегда было обострённое чувство справедливости.
Эта внутренняя сила и привела её на юридический факультет Белорусского государственного университета. Получив диплом, уроженка Россон попала по распределению в Поставы. Город настолько очаровал девушку, что вскоре вслед за ней сюда переехали мама и младший брат. С тех пор в трудовой книжке Тамары Зубко значится лишь одно место службы. Сегодня старший помощник прокурора держит на контроле самые непредсказуемые направления, связанные с надзором за несовершеннолетними и сельским хозяйством.
— Здесь руку на пульсе нужно держать в режиме 24/7, — объясняет Тамара. — Необходимо постоянно быть в тонусе, знать оперативную обстановку в любое время суток. Иногда от усталости накатывает и кажется: всё брошу. Но проходит время — и понимаю: нет. Я искренне люблю свою работу и ни на какую другую её не променяю.
Однако даже у железной прокурорской стойкости есть предел. Тамара признаётся, что профессиональной Голгофой для неё стали дела, связанные с детьми. Пропускать их через себя, оставаясь беспристрастным юристом, порой оказывается выше своих сил.
— До сих пор перед глазами случай в деревне Полесье, когда из-за пьянства родителей в огне погиб ребёнок, — рассказывала, не скрывая эмоций, собеседница. — Я участвовала в рассмотрении гражданского дела о лишении родительских прав на остальных детей. Помню, как внутри всё колотилось, когда слышала абсолютно равнодушные показания матери… В какой-то момент поняла, что не справляюсь, попросила перерыв и просто выбежала в коридор, чтобы сделать глоток воздуха и хоть немного прийти в себя. Сейчас, спустя годы, уже научилась ставить эмоциональный блок и сдерживать слёзы. Но каждый раз это даётся непросто.
От отрицания – к принятию
Железная стрессоустойчивость Тамары Зубко ковалась не только на сложных допросах, но и дома, у колыбели собственного сына…
12 лет назад рождение Ванечки должно было стать самым счастливым моментом в жизни семьи, но в один миг разделило её на «до» и «после». Мальчик появился на свет настоящим богатырём весом 4 килограмма 750 граммов. Но, к сожалению, полученная при родах травма обернулась обширным кровоизлиянием в оба полушария мозга и навсегда изменила судьбу малыша и его родных.
— Диагноз сына мне озвучили сразу. Вопрос стоял только в степени его тяжести, — вспоминает Тамара. — Ночью «скорая» увезла Ваню в Витебск. Меня после экстренного кесарева сечения выписали только через неделю. Восемь суток ребёнок был подключён к аппарату ИВЛ. Когда я наконец приехала к нему, врач попытался меня утешить: «Чего ты плачешь? Он сам задышал прямо перед твоим приездом. Мы ему шепнули, что мама едет, — и он задышал».
Настоящее осознание беды пришло позже. Окончательный диагноз прогремел как взрыв: «детский церебральный паралич, спастический тетрапарез III степени тяжести, задержка психоречевого развития и микроцефалия». Чуть позже, во время реабилитации за границей, врачи вынесли окончательный вердикт: ходить не будет. Самостоятельно сидеть — вряд ли.
— Первый год я прошла все стадии: отрицание, гнев… В голове были бесконечные вопросы: за что? почему я? Потом наступило принятие: значит, так надо. Значит, я смогу. В больницах прямым текстом предлагали оставить ребёнка в хосписе. Говорили: «Вы молодые, родите другого, здорового. Этого будете просто навещать». Понимаю, что хотели как лучше. Но как я оставлю собственное дитя?
Главный закон её вселенной – не опускать рук
Вокруг общего горя сплотились все: муж, мама, близкие, друзья — каждый старался отдать маленькому Ванюше частичку своего тепла. Шли тяжёлые будни: зондовое питание, страшная спастика, от которой крошечное тело буквально скручивало узлом, постоянные кровотечения и бесконечные бессонные ночи, когда ребёнок спал от силы 3 часа в сутки, да и то короткими промежутками. Надежду и силы бороться дальше дарили совершенно чужие люди — на собранные ими деньги Ваню удавалось возить на реабилитацию за границу. Шаг за шагом Тамара с мужем учились не просто кормить сына и ухаживать за ним, но и понимать его без слов.
К сожалению, общая беда не сплотила супругов навсегда. Семейная жизнь просто не выдержала этого марафона боли. Муж ушёл, когда Ване исполнилось 6 лет. Главной точкой опоры для Тамары осталась её мама. Чтобы дочь могла продолжать службу в прокуратуре, она оформила уход за внуком на себя. Отец мальчика не исчез насовсем: он выплачивает алименты, по возможности навещает сына.
Тамара признаётся, что она не знакома с синдромом отложенной жизни. Силы и внутренний ресурс старается черпать в простых мелочах: в 8-часовом сне, шутке по радио в машине по пути на службу, аромате цветов, хорошей книге или встречах с друзьями.
— Я видела детские онкологические сборы, где жизнь зависела от минут. Поэтому понимаю, что жаловаться мне не на что, — говорит она. — Когда становится тяжело, вспоминаю притчу про упавшую в молоко лягушку и руководствуюсь этим правилом: пока масло не собьёшь — не спасёшься. Движение — это и есть моя сила. Бывают минуты слабости, могу поплакать минут десять. Но слёзы ничего не исправят. Нужно просто продолжать бороться.
Судьба всё же умеет вознаграждать за мужество. Этот август вписал в личную историю Тамары прекрасную главу. Совсем недавно она вышла замуж и теперь продолжит нести службу под фамилией Катович.
Любовь всегда сильнее диагнозов. А справедливость судьбы измеряется не отсутствием испытаний, а умением через них прорасти.
Блиц-опрос
— Кто ваш главный учитель в жизни?
— Я не могу назвать кого-то одного. Каждый человек в моей жизни появлялся неслучайно. Но если говорить о профессии, то это мой бывший начальник Александр Александрович Козич. Благодарна ему за моё профессиональное становление.
— Что вас может по-настоящему огорчить?
— Люди. Я категорически не могу принять в человеке три черты: зависть, ложь и жадность.
— О чём просите Бога и за что благодарите?
— Благодарю за то, что у меня уже всё есть, и очень не хочется это терять. А прошу, наверное, чуть больше удачи, чтобы жизнь проходила немного легче. Ещё молюсь о детях — чтобы у всех всё было хорошо.
Кристина Рубель
Фото из семейного архива Зубко
