Карательные операции в годы оккупации являлись не просто тактическим приёмом гитлеровцев, а неотъемлемой частью «нового порядка», который они пытались установить на захваченных землях. За 1941–1944 гг. на территории Беларуси гитлеровцы провели 187 крупных карательных экспедиций, цель которых была сформулирована цинично и откровенно: полное уничтожение партизанского движения и устрашение мирного населения.
Осенью 1943 года одна из таких операций под кодовым названием «Фриц» прокатилась по Поставщине, Браславщине, Миорщине и соседним районам, оставив после себя пепелища и тысячи искалеченных судеб.
Кольцо смыкается
Замысел гитлеровского командования впечатлял своей масштабностью. В сентябре—октябре 1943 года против партизанских бригад «Спартак», «За Родину», имени Доватора, Ворошилова, Гастело, Жукова, Рокоссовского, а также против местного населения выступили объединённые силы четырёх боевых групп.
С севера наступала группа бригаденфюрера СС Шредера, с востока — бригаденфюрера СС Грамма, с юга — обергруппенфюрера СС Мюллера, а с запада — начальника пограничной охраны генерального округа «Литва» Гахтеля. В распоряжении карателей были полицейские полки и батальоны, танковые, артиллерийские и даже авиационные подразделения. 24 сентября 1943-го огромная территория была взята в плотное кольцо по линии озёр Дрисвяты, Оболье, Богинское, Большая Швакшта и населённых пунктов Занарочь, Кривичи, Парафьяново, Глубокое, Миоры и Друя.
Партизаны, оказавшись в блокированном массиве, вынуждены были прорываться с боями. Они минировали дороги, устраивали засады и смогли частично выйти из окружения за железнодорожную линию Полоцк—Молодечно. Однако отступать пришлось ценой огромных потерь. Лишь в конце октября—начале ноября отряды вернулись на прежние места дислокации, но вернулись они на землю, обильно политую кровью и чадящую пепелищами.
Цена «Фрица»
Архивные документы сохранили для нас леденящие душу цифры. За каждой из них — искалеченная судьба, утраченная семья, сожжённый дом.
Согласно оперативной телеграмме сотрудника Минского СД Вильке, направленной 13 октября 1943 года, каратели отчитались о следующих «результатах»: «I. Потери врага: убитых — 327, пленных — 227, спец. обработанных — 182. II. Собственные потери: убитых немцев — 11, раненых немцев — 32… III. Трофеи: 2 тяжёлых пулемёта, 1 лёгкий пулемёт, 28 винтовок, 16 автоматов… Разрушено 19 партизанских лагерей, 45 дотов, 50 землянок. Сожжено 87 деревень».
Но наиболее страшная графа доклада касалась мирных жителей: «Захвачено рабочей силы: мужчин — 6 752, женщин — 3 264, детей — 1 708. Захвачено скота: крупного рогатого скота — 11146… Захвачено продуктов: 1860 ц зерна, 4 104 ц картофеля…»
По неполным данным, только за время проведения операции «Фриц» каратели загубили 509 местных жителей, а 12 тысяч человек, среди которых более полутора тысяч детей, были угнаны в фашистское рабство.
Дотла были сожжены десятки деревень, часть — с населением. Среди них на Поставщине — Кевличи (убито и сожжено 28 жителей), Стаховские (убито и сожжено 49 жителей).
Идеология уничтожения: немецкий взгляд изнутри
Примечательно, что для гитлеровского командования эта операция не была рядовой акцией. Её приравнивали к крупной боевой операции на фронте, участники которой получали «фронтовые» выплаты и награды.
О том, как нацисты относились к уничтожению деревень, красноречиво говорит директива, подписанная штандартенфюрером СС доктором Пифрадером, командиром айнзацгруппы А. В ней звучит чудовищное лицемерие: «Часто целые деревни находятся под гнётом банд партизан, так что жителей их не следует привлекать к ответственности за их прежнее поведение. Решающим должно быть то обстоятельство, как вели себя жители во время операции против банд партизан».
На деле же «поведение» жителей заранее было определено как приговор. Им давалась лишь иллюзия выбора, а право решать, сжигать ли деревню или угонять её жителей, руководитель команды СД принимал единолично. В том же документе говорится и о пропагандистских целях: сожжённые сёла и публичные казни должны были стать предупреждением для соседних населённых пунктов, чтобы пресечь «распространение опасных слухов».
Штандартенфюрер СС Эрлингер, командующий полицией безопасности и СД Беларуси, в своей директиве от 20 октября 1943 года прямо указывал, что команды СД должны тесно сотрудничать с войсками, а данные разведки — немедленно использоваться в пропагандистских целях, собирая старост и «давая им разъяснения через переводчиков». Так уничтожение людей возводилось в ранг бюрократически выверенной процедуры.
Голос сопротивления
Оккупанты, несмотря на творимые зверства, не могли сломить волю нашего народа. В обращении подпольного обкома КП(б)Б к жителям Вилейской области говорилось: «Всё население этих районов, не успевшее скрыться в леса и болота, без различия пола и возраста, особенно молодёжь, угнана на каторжные работы, частично заживо сожжено (до 250 человек). Имущество, скот и урожай этого года разграблены и уничтожены… Считаем необходимым во время непосредственной опасности угона населения, опираясь на актив деревни, мобилизацию в отряды всей молодёжи деревни, выводя её вместе с отрядом в укрытие, недоступное или же охраняемое вооружёнными отрядами, бригадами…»
Секретарь обкома Климов призывал население уходить в леса, оказывать сопротивление и не давать себя схватить живыми. Это был наказ выжить, несмотря ни на что. А партизанским соединениям предписывалось создавать боевые группы до 7 человек из местных, которые должны были помочь укрываться мирному населению.
Память, которой нельзя дать угаснуть
Сегодня операция «Фриц» — одно из множества трагических пятен на карте истории белорусской земли. Немые свидетельства геноцида, хранящиеся в Национальном архиве Республики Беларусь, архивные документы — это не просто сухие строки отчётов. Это голоса тех, кто был заживо сожжён, угнан в рабство или пал от пули карателя.
Помнить об этом — наш долг. Потому что только память способна воспрепятствовать повторению подобного, где бы то ни было на земле.
Александр Кузнецов
