Одной из трагических страниц Великой Отечественной войны на территории нашего района является история пребывания здесь советских военнопленных. Да, поставская трагедия не имела таких масштабов, как в Полоцке, Молодечно или Глубоком. Но разве можно измерить ценность человеческой жизни? Мы, живые, обязаны знать эту правду и бережно хранить память о каждом, кто принял мученическую смерть, пройдя через все ужасы фашистской политики уничтожения.
О фактах, подтверждающих пребывание попавших в немецкий плен военнослужащих Красной армии в Поставах летом и осенью 1941 года, долгое время не было известно. Архивные документы и отрывочные свидетельства местных жителей наконец позволяют восстановить и эту часть картины тех страшных месяцев войны.
Полуостров как грань между жизнью и смертью
Благодаря установленным фактам удалось определить примерное расположение местности, где оккупанты разместили 7-й армейский сборно-пересыльный пункт вермахта, который впоследствии должен был быть развёрнут в пересыльный лагерь — 231-й Дулаг.
Советских военнопленных содержали на своеобразном полуострове, глубоко вдающемся в озеро Задевское — сегодня это практически рядом с современными улицами Зелёной и Озёрной. Сама природа этого места, отрезанного водой, облегчала охрану лагеря. Он представлял собой кусок земли, наспех обнесённый колючей проволокой. Здесь пленные оказались заперты под открытым небом, без какой-либо защиты от дождей и приближающихся осенних холодов.
К сожалению, документов, раскрывающих организацию сборного пункта и условия содержания военнопленных в нём, обнаружить не удалось. Но об ужасных, бесчеловечных условиях существования, в которых находились красноармейцы и командиры, детально рассказывает сохранившееся описание типичного пункта, а затем пересыльного лагеря в Волковыске. Поставский и волковысский сборно-пересыльные пункты создавались одним и тем же охранным подразделением вермахта и впоследствии должны были стать филиалами одного и того же пересыльного 231-го Дулага (в Волковыске он действительно был создан и существовал определённое время). Военнопленные находились в них по несколько дней без еды и оказания элементарной медицинской помощи, если попадали туда ранеными.
Янина Курта из деревни Хотилы, будучи двенадцатилетней девочкой, запомнила рассказы мужчин-односельчан об одном эпизоде, произошедшем осенью 1941 года, когда филиал 7-го армейского сборного пункта опустел и военнопленных угнали дальше — в пересыльные и стационарные концентрационные лагеря. Деревенские мужики попытались съездить на место сборного пункта, чтобы забрать брошенные пустые металлические бочки. В этих бочках пленным красноармейцам привозили скудное питание — испорченную, гнилую солёную мелкую рыбу. Но даже за пустую тару немецкая охрана, всё ещё остававшаяся на полуострове, жестоко избила и прогнала крестьян.
Фото – немой свидетель истории
Пребывание пленных в Поставах подтверждается неопровержимыми визуальными и документальными свидетельствами. Сохранились две немецкие фотографии июля 1941 года (их копии хранятся в районном краеведческом музее), запечатлевшие прогон колонны советских военнопленных через центральную городскую площадь. На одном из снимков военнопленные — выходцы из Средней Азии — на фоне крытых торговых рядов (рынка, существовавшего на площади до 1950-х гг.). Кроме того, в электронной базе ОБД «Мемориал» сегодня можно найти около 200 учётных карточек советских бойцов, у которых местом пленения прямо указаны Поставы. При этом по датам и номерам воинских частей эти солдаты никак не должны были находиться в Поставском районе. Всё логически проясняется спецификой 7-го сборно-пересыльного пункта: проходящие на восток боевые немецкие подразделения просто сдавали сюда, в лагерь на озере Задевское, солдат, захваченных в плен по пути продвижения фронта.
Конвейер смерти в сосновом лесу
Но на этом история пленных на Поставщине не закончилась. Из актов Чрезвычайной государственной комиссии известно, что в последующие годы оккупации (1942—1944 гг.) в самом городе постоянно удерживали ещё одну группу — около 200 советских военнопленных. Местом их заключения стали стены бывшей польской льняной фабрики (район современного льнозавода). Это была стационарная рабочая команда, которую под конвоем заставляли выполнять самые тяжёлые физические работы в интересах немецких властей и комендатуры в Поставах и окрестностях.
С этой рабочей командой также напрямую пересекается трагедия, разыгравшаяся во время оккупации в кашицком лесу. После освобождения нашего района житель деревни Кашицы Максим Борисов рассказал советскому следователю увиденную воочию историю двух советских военнопленных — узников этой рабочей группы, которых зимой 1943 года немцы везли на повозке на расстрел. Он видел, как один из военнопленных предпринял отчаянную, но неудавшуюся попытку побега. По словам свидетеля этих событий, военнопленный воспользовался тем, что конвоиры отвлеклись, спрыгнул с повозки и побежал к лесу. Заметившие это охранники очень быстро нагнали обессилевшего от голода человека и выместили на нём всю злобу: повалили на снег, били прикладами и ногами так, что был слышен хруст костей избиваемого. Затем его бросили в повозку к другому пленному (тот был настолько обессилен, что даже не попытался бежать со своим товарищем) и повезли дальше. Свидетель через некоторое время услышал в лесу выстрелы. Жестокая казнь и упокоение в братской могиле в кашицком лесу стали финальным аккордом в трагической судьбе многих военнопленных из поставской рабочей команды.
P.S. Проходят годы, но эхо тех страшных событий не должно стираться из памяти ныне живущих. Мы обязаны помнить о тех, кто принял мученическую смерть на нашей земле, чьи имена остались неизвестными. Память о них — наш нравственный долг и предостережение от повторения трагедий.
Александр Кузнецов
Фото из фондов районного музея
